• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проза (список заголовков)
16:53 

Ещё из понравившегося

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
– Так как бишь меня зовут?.. – спросил тот и погладил каштановый хохолок у кендера на макушке.
– Да уж не Фисбен… – ответил тот, упорно не поднимая глаз. Он чувствовал себя бесконечно несчастным.
Старик улыбнулся, продолжая гладить его хохолок. Потом притянул Таса к себе, но тот словно одеревенел.
– Верно, – сказал старик. – До сих пор меня звали иначе.
– Как же? – старательно отводя взгляд, спросил Тас.
– У меня много имен, – ответил старик. – Для эльфов я – Эли. Гномы называют меня Так. Среди людей я известен под именем Небесный Меч. Но всего больше мне нравится, как называют меня Соламнийские Рыцари – Драко Паладин, или Рыцарь-Дракон.
– Ну вот! Так я и знал!.. – простонал Тас и в отчаянии рухнул на землю. – Ты – Бог! Значит, я в самом деле всех потерял! Всех… всех…
Старец ласково посмотрел на него, потом узловатой рукою утер собственные повлажневшие глаза. Присев рядом с кендером, он обнял его, стараясь утешить.
– Послушай, сынок, – сказал он, поддевая Таса пальцем под подбородок и заставляя его поднять взор к небесам. – Видишь ли ты алую звезду, сверкающую над нами? Знаешь ли ты, какому Богу посвящена эта звезда?
– Реорксу, – давясь слезами, выговорил Тас.
– Она красна, точно огонь его горна, – вглядываясь, сказал старец. – Она красна, точно искры, слетающие с его молота, которым он ваяет на своей наковальне пышущий жаром мир. А возле кузницы Реоркса растет дерево невиданной красоты, дерево, равного которому не видело ни одно живое существо. Под этим деревом сидит ворчливый старый гном, которому настала пора отдохнуть от трудов. Огонь кузницы согревает его кости, а рядом, в тени, стоит кружечка холодного эля. Весь день сидит он под деревом, с любовью вырезая что-то из чурбачка. И каждый день кто-нибудь проходит мимо дерева и хочет сесть рядом с ним, но гном негодует и глядит так сердито, что прохожие спешат снова подняться. «Это место занято, – ворчит старый гном. – Где-то там, в подлунном мире, скитается никчемный, безмозглый балбес-кендер. Он без конца влипает во всякие переделки и неприятности и втравливает в них всякого, кто имеет несчастье оказаться с ним рядом. Помяните мои слова: когда-нибудь он объявится здесь, восхитится моим деревом и скажет: „Знаешь, Флинт, что-то я притомился! Можно, я чуток передохну тут, подле тебя?“ А потом плюхнется на травку и скажет: „Погоди, Флинт, ты же еще не слыхал о моих последних похождениях! Так вот, там был маг в черных одеждах и мы с его братом, и мы путешествовали сквозь время, и с нами случилось столько всего занятного и…“ И опять примется задвигать такое, отчего уши завянут…» Старый гном ворчит и ворчит, и прохожие, намеревавшиеся присесть рядом с ним, прячут улыбку и идут себе дальше…
– Так значит… значит, он там не один? – спросил Тас и утер ладошкой глаза.
– Нет, маленький, он не один. И терпения ему не занимать. Он знает, что тебе предстоит еще многое совершить. Он подождет. И к тому же, подумай, он уже слышал все твои истории. Надо бы тебе запастись какими-нибудь новенькими…
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы весеннего рассвета"

@темы: Цитаты, Проза

15:08 

Оживи кендера — ворох вопросов в подарок!

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
– Ой! Рейстлин! Я… тьфу! – И Тас выплюнул зеленый листок. – Бр-р, какая гадость! Откуда она взялась у меня во рту?.. – Тас приподнялся, очумело оглядываясь, и увидел свои рассыпавшиеся кошели. – Эй, кто тут рылся в моем имуществе? – Он с упреком уставился на мага – и вдруг вытаращил глаза: – Рейстлин! Так ведь ты теперь в Черных Одеждах! Во отпад!.. А можно потрогать? Ладно, ладно, нельзя так нельзя… Ну, незачем так на меня смотреть, я просто… они такие мягонькие с виду… Погоди, так ты, значит, теперь совсем-совсем злой? Слушай, а может, сотворишь что-нибудь злое, а я посмотрю?
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы весеннего рассвета"

@темы: Проза, Тексты, Цитаты

13:37 

Я не никакая...я всеобъемлющая!

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
– Но в книге, которую я читал в Тарсисе, говорилось, что Око способно повелевать драконами! – прошептал Тас. – Разве не здорово? Я к тому, что Око ведь не злое? Или как?
– Злое? Нет, оно не злое, – покачал головой Фисбен. – Но тем-то как раз оно и опасно. Оно не злое и не доброе. Оно – никакое! Или, правильнее сказать, – всеобъемлющее…
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы зимней ночи"

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

18:36 

Дизайнерские изыски

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
По мнению овражных гномов, сорок локтей золотой парчи были в сорок раз лучше, нежели один; легко представить себе, во что превратили зал их украшательские усилия, ничуть не стесненные наличием вкуса! Тяжелые складки мятой парчи покрывали каждую пядь стен, с потолка - иные вверх ногами - свисали шпалеры. Эти шпалеры и в самом деле когда-то были прекрасны; тщательно подобранные цветные нити сплетались в сцены городской жизни, в целые картины, посвященные легендам и сказаниям прошлого. Однако гномы, которым они, видно, показались недостаточно яркими, размалевали их кричащими красками, нимало не заботясь о художественном совершенстве. Так, Стурм был потрясен до глубины души, обнаружив на одной из шпалер ярко-красного Хуму, бьющегося с фиолетовым в яблоках драконом под изумрудно-зелеными небесами...По всему залу были в беспорядке расставлены прекрасные статуи, передававшие красоту обнаженного тела. Их также не обошло внимание гномов; сочтя белоснежный мрамор слишком тусклым и неинтересным, они раскрасили статуи с таким похабным реализмом, что Карамон залился густым румянцем и, бросив случайный взгляд на Золотую Луну, более не поднимал глаз.
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы осенних сумерек"

@темы: Проза, Цитаты

21:36 

Аа это мысль!

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
- Какой он странный, этот дракон, - понаблюдав некоторое время, прошептал Тас.
- Ты имеешь в виду, что им не положено существовать?
- Вот именно, - сказал Тас. - Смотри. Зверюга не двигается и вообще ни на что не обращает внимания. Сидит себе, и все. Мне-то всегда казалось - драконы должны быть куда непоседливее... Как по-твоему, а?
- Иди пощекочи его за пятку! - фыркнул Флинт. - Увидишь, что будет!
- А это мысль, - сказал кендер. И прежде, чем гном успел вымолвить хоть слово, Тассельхоф крадучись выбрался из кустов и заскользил все ближе к лагерю, ныряя из тени в тень. Флинт в бессильной ярости едва не выдрал себе всю бороду по волоску, понимая, что перехватить и остановить кендера уже невозможно. Оставалось только последовать за паршивцем...
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы осенних сумерек"

@темы: Проза, Цитаты

21:34 

Это смеялся Рейстлин xD

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
И тут сзади раздался звук, от которого Танис едва не взвился на ближайшее дерево. Полуэльф в ужасе крутанулся на месте, стискивая меч, сердце колотилось у горла... Это смеялся Рейстлин.
Танис никогда прежде не слышал, чтобы волшебник смеялся. Даже в детстве. Оставалось только надеяться, что он никогда больше не услышит этого смеха. Это был страшный, язвительный смех, мало похожий на человеческий. Карамон смотрел на брата с недоумением. Золотая Луна -испуганно... Рейстлин смеялся все тише, лишь золотые глаза отражали зарево пожара, бушевавшего в лагере драконидов.
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы осенних сумерек"

@темы: Цитаты, Проза

19:55 

Про тапочки

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
— Сволочь, подлец! — закричала бабушка, вернувшись безо всякого яблочка. — Я ломаю голову, отчего ты заболел, а ты заболел оттого, что ты идиот!
— Баба, не ругайся. Я больной, — напомнил я, призывая соблюдать правила.
— Ты больной на голову, тяжело и неизлечимо! Какого черта ты выходил на балкон?
— Я не выходил…
— Большего кретина днем с фонарем не сыщешь. Только отболел — и выперся на мороз. Конечно, не оделся…
— С чего ты взяла, что я выходил на балкон? Я и не подходил к нему.
— А следы откуда там на снегу? С прошлой зимы, да?
«Ах черт! — понял я. — Яблочко погрызть захотелось! Они лежали на подоконнике, бабушка подошла и увидела следы, которые еще не замело. Что же сказать ей?»
— Бабонька, да это не мои следы, — сказал я.
— А чьи? Чьи они?
— Все очень просто! Ты не волнуйся. Понимаешь, с верхнего балкона на наш упали тапочки…
— И что?!
— …и оставили следы.
— Белые бы тебе тапочки упали! Лежали бы там до моего прихода. Зачем тебе надо было брать их?
— Я не брал! Говорю же тебе, я на балкон не выходил.
— Не надо считать бабушку идиоткой! Я еще из ума не выжила, а у тебя его, видно, с рожденья не было. Если они упали, а ты их не брал, так где же они?
— Где… Их вороны унесли. Они, знаешь, блестящее любят, а тапочки блестящие были, серебристые… С помпончиками.
— Помпончики… Брешешь, как сивый мерин. Ну ничего, скоро придет дедушка, мы вместе разберемся.
Дедушка не заставил себя долго ждать и прямо с порога был посвящен в курс событий.
— Сенечка, этот сволочной идиот снова заболел. Я его оставила одного, а он выперся на балкон за какими-то тапочками. Говорит, что не выходил и тапочки унесли вороны, а я думаю — выкручивается. Сам скорее всего вышел и кинул ими в кого-нибудь.
— Где тапочки? — спросил дедушка.
— Чем ты слушаешь, бревно?! Только что объясняла. Он говорит, что их унесли вороны…
— Чего ты орешь сразу? Я спрашиваю, где мои тапочки?
— Наверное, эта сволочь и их выкинул! Зачем ты, гад, дедины тапочки выкинул, а?! — крикнула бабушка из коридора.
— А, вот они. — Дедушка нашел свои тапочки, сел и попросил бабушку рассказать все сначала.
— Глухим, Сенечка, два раза не повторяют. В общем, упали на балкон сверху тапочки. Этот кретин за ними вышел, а сам врет, что не выходил и что их вороны унесли.
— Врет, конечно, — согласился дедушка. — А тапочки хорошие?
— Господи, за что я живу с идиотами?! Тебе же объясняют, что он их выкинул!
— Ну и черт с ними, Нина. У тебя что, тапочек нет?
— Вот ведь тугодум, наказанье господнее! Да не в том дело, что он их выкинул, а в том, что вышел на балкон раздетый и заболел.
— Заболел? У-у-у.
Дедушка вошел в комнату, где лежал я.
— Как же ты так? — спросил он.
— Как всегда, — ответила за меня вошедшая следом бабушка. — Это же ненормальный ребенок. То набегается и вспотеет, то в цемент угодит. Теперь вот на балкон вылез. А эта сволочь сверху тоже хороша. Кто же кидает с балкона тапочки, если внизу больной на голову ребенок живет? А если бы он за ними вниз прыгнул?
— Да, эгоисты. Только о себе думают, только о себе, — сказал дедушка и сел на край моей кровати.
(с) "Похороните меня за плинтусом", Павел Санаев

@темы: Тексты, Цитаты, Проза

14:25 

Про плинтус

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, — придумал я однажды. — Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище».
Когда мне пришла в голову такая прекрасная мысль — быть похороненным за маминым плинтусом, то единственным сомнением было то, что бабушка могла меня маме не отдать. А видеть из-под плинтуса бабушку мне не хотелось. Я так прямо у бабушки и спросил: «Когда я умру, можно меня похоронят у мамы за плинтусом?» Бабушка ответила, что я безнадежный кретин и могу быть похоронен только на задворках психиатрической клиники. Кроме того, оказалось, что бабушка ждет не дождется, когда за плинтусом похоронят мою маму, и чем скорее это случится, тем лучше. Я испугался задворок психиатрической клиники и решил к вопросу похорон пока не возвращаться, а годам к шестнадцати, когда совсем сгнию, поставить его ребром: последняя воля усыпающего — и все тут. Бабушка не открутится, а мама будет только рада, что меня похоронят совсем рядом.
(с) "Похороните меня за плинтусом", Павел Санаев

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

11:08 

До смешного знакомо, и весь текст напоминает.

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
В том, что я идиот, бабушка не раз убеждалась, когда я делал уроки. Я уже объяснил, почему не ходил в школу, и теперь расскажу, как выглядела мо учеба. Каждый день бабушка звонила отличнице Светочке Савцовой и узнавала у нее не только домашнее задание, но и все упражнения, которые ребята делали в классе. У меня даже было две тетради по каждому предмету - классная и домашняя. В обеих я писал дома, но в классной до последней буквы было то же, что у сидевшей на уроках Светочки. Если в классе писали диктант, Светочка диктовала его бабушке, бабушка диктовала потом мне. Если было сочинение, его сочинял. Если на уроке рисования рисовали молоток, я под присмотром бабушки рисовал его тоже.

Когда болел и лежал с температурой, то заданий какое-то время не делал, но потом, чуть поправившись, должен был все наверстать. Поэтому мне часто приходилось выполнять задани за несколько дней. Но, пока я успевал сделать классную и домашнюю математику за понедельник, вторник и среду, появлялась математика за четверг и пятницу. Я писал диктант, проведенный в классе во вторник, и догонял домашний русский вплоть до четверга, но была уже пятница, и к русскому классному за среду добавлялось изложение. Если болел я долго, то наверстывать задания приходилось по две недели, а потом еще неделю догонять те, что были заданы, пока я наверстывал предыдущие. Занимался я за маленькой складной партой, которую дедушка специально получил на складе магазина "Дом игрушки". Бабушка записывала уроки на листах картона и ставила их передо мной. Я с ужасом глядел на картонки с уроками за 15-е, 16-е и 17-е, а бабушка узнавала в это время, что задали с 18-го по 22-е.
(с) "Похороните меня за плинтусом", Павел Санаев

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

21:07 

The Eaten One

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!



Некоторое время спустя Тенар встала и подошла к продолжающему сидеть неподвижно волшебнику, и заглянула ему в лицо, словно отлитое из меди – напряженное, с глядящими внутрь полузакрытыми глазами и плотно сжатым ртом.
Он был так же далеко от нее, как и море.
Где он сейчас, по каким тропинкам странствует его душа?
Никогда не сможет Тенар последовать за ним в те края.
Он поманил ее. Он назвал ее по имени и она, подобострастно виляя хвостом, пошла. Как тот дикий кролик в ночной пустыне. Теперь у него есть Кольцо. Гробницы лежат в руинах. Первая Жрица опозорена навеки и не нужна ему больше. Бывшая Первая Жрица не может идти за ним дальше, а он не может остаться с ней. Он обманул ее и оставляет одну-одинешеньку.
Молниеносным движением Тенар вынула из-за пояса Геда маленький стальной кинжал, который она дала ему. Маг сидел, подобный закутанной в плащ статуе.
Лезвие кинжала – уменьшенной копии жертвенного ножа – было в длину всего около четырех дюймов, и заточено с одной стороны. Вместе с поясом, сплетенным из конского волоса, связкой ключей и другими предметами, назначение которых забылось за долгие столетия, кинжал составлял часть обязательного наряда Первой Жрицы. Тенар не пользовалась им, если не считать одного из танцев новолуния, когда ей приходилось подбрасывать его и ловить перед Пустым Троном. Тенар любила этот танец, безудержный, дикий, исполняемый под аккомпанемент босых ног, притопывающих по каменному полу. Много раз резала она себе пальцы, пока не научилась безошибочно ловить кинжал за рукоятку. Короткое лезвие было достаточно острым, чтобы прорезать палец до кости… или перерезать сонную артерию. Хозяева предали и прокляли ее, но Первая Жрица еще послужит им! Пусть направят они ее руку – орудие последней мести мрака! Они примут жертву…


(с) Урсула Ле Гуин, "Волшебник Земноморья: Гробницы Атуана".

@темы: Тексты, Проза, Визуальное

Свет гаси и приходи

главная