• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:33 

Луна

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Теряясь в ночной тишине среди книжных изданий,
Походкой болезненно шаткой к окну подхожу.
Сквозь контуры новорождённых космических зданий,
На глупую злую луну как волчонок гляжу.
И я вижу в её морях отражение своей земли,
Отражение моих безнадёжных, но пристальных глаз.
И мне кажется, что не зря мы столкнулись с ней визави,
И мне кажется мир никогда не утратит нас.

Скользя по наклонной, по солнечной плоскости неба,
Теряя свой пух на безжалостно жестком ветру.
Я выпущу когти за крошки холодного хлеба,
Я спрячу клыки, напросившись к чужому костру.

Мне так больно сквозь дым дышать.
Мне так страшно вставать на кон.
Я хочу убежать из дней бесконечных прочь.
И когда нету сил кричать, вспоминая свой странный сон,
И фарфоровый диск, увенчавший весеннюю ночь.

Поставив на чашу весов свою неспособность,
Сквозь лица, сквозь книги и без троеточьев уйду.
И за подоконником буду искать невесомость,
И где-то на млечном пути вероятно найду.
И увижу в её морях отраженье своей земли,
Отраженье моих безнадёжных, но пристальных глаз.
И мне кажется, что не зря мы столкнулись с ней визави,
И мне кажется мир никогда не утратит нас.

(с) Маша Badda Boo

@темы: Визуальное, Песни, Тексты

21:11 

Преображение

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Весь мир преобразится сразу
В нём станет больше красоты,
И засияют словно стразы улыбки
И сведут мосты.
Сойдутся наши берега
Ты станешь мне родным и близким
Растает лёд сойдут снега,
Когда себе я вставлю сиськи!

И запоют зимою птицы,
Решат проблемы ЖКХ,
И грустный станет веселиться,
Бриллианты, золото, меха
Подешевеют в одночасье,
И водка превратиться в виски,
И будет свет и будет счастье,
Когда себе я вставлю сиськи!

Сверлить соседи перестанут
Приветливыми станут лица
В пивных из кранов свежий стаут
Почти бесплатно будет литься.
И санкции отменят тут же
Магнитского все эти списки
Придёт тепло, исчезнет стужа,
Когда себе я вставлю сиськи!
(с) Ленинград

@темы: Тексты, Песни

18:51 

Удобства компактности

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Аменда отнеслась к новой обстановке с присущим ей философским безразличием. Когда ей объяснили, что приспособление, ошибочно принятое ею за пресс для выжимания белья, является ее спальней, она обнаружила в этом одно преимущество, а именно: невозможность свалиться с кровати, так как падать некуда; а когда ей показали кухню, она заявила, что кухня нравится ей по двум причинам: во-первых, сидя в центре кухни, она может, не вставая, дотянуться до всего необходимого, и, во-вторых, никто не может войти в помещение, пока она находится там.
— Видите ли, Аменда, — объясняла Этельберта, как бы извиняясь, — большую часть времени мы будем проводить на лоне природы.
— Да, мэм, — ответила Аменда, — пожалуй, лучше даже проводить там все время!
Будь у нас возможность проводить больше времени на лоне природы, жизнь, я полагаю, была бы довольно приятной, но шесть дней из семи погода позволяла нам только глядеть в окно и благодарить судьбу за то, что у нас имеется крыша над головой.
(с) Лж. К. Джером, "Как мы писали роман"

@темы: Проза, Тексты

23:56 

Эх, лето

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
В молодости все мы воображаем, будто лето — сплошь солнечные дни и лунные ночи, когда веет легкий западный ветерок и повсюду буйно растут розы. Но, повзрослев, мы вскоре устаем ожидать, когда же разойдется серый покров на небе. Мы закрываем дверь, входим в комнату, жмемся к огню и недоумеваем, почему это ветер непрестанно дует с востока, и, конечно, меньше всего думаем разводить розы.
(с) Дж. К. Джером, "Как мы писали роман"

@темы: Проза, Тексты, Цитаты

22:49 

О пользе бедности

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
— До чего полезны бедняки! — несколько неожиданно заявил Мак-Шонесси, задрав ноги на каминную полку и откинувшись на стуле под таким опасным углом, что мы все уставились на него с живым интересом. — Мне кажется, что мы, жалкие писаки, даже не представляем себе до конца, сколь многим мы обязаны людям, не имеющим средств к существованию. Что было бы с нашими ангелоподобными героинями и благородными героями, если бы не бедняки? Мы желаем показать, что любезная нам девушка так же добра, как красива. Что же мы делаем? Мы вешаем ей на руку корзину с цыплятами и бутылками вина, надеваем ей на голову прелестную маленькую шляпку и посылаем ее обходить неимущих. А каким способом доказать, что наш герой, который кажется всем отъявленным бездельником, на самом деле является благородным молодым человеком? Это возможно, если объяснить, что он хорошо относится к беднякам.
В реальной жизни они так же полезны, как и в литературе. Что утешает торговца, когда актер, зарабатывающий восемьдесят фунтов стерлингов в неделю, не в состоянии уплатить ему свой долг? Разумеется, восторженные заметки в театральной хронике о том, что этот актер щедро раздает милостыню беднякам. Чем мы успокаиваем негромкий, но раздражающий нас голос совести, который иногда говорит в нас после успешно завершенного крупного мошенничества? Разумеется, благородным решением пожертвовать «на бедных» десять процентов чистой прибыли.
Что делает человек, когда приходит старость и настает время серьезно подумать о то(м, как обеспечить себе теплое местечко в потустороннем мире? Он внезапно начинает заниматься благотворительностью. Что стал бы он делать без бедняков, которым можно благодетельствовать? Он никак не мог бы измениться к лучшему. Большое утешение знать, что есть люди, нуждающиеся в грошовой милостыне. Они — та лестница, по которой мы взбираемся на небо.
(с) Дж. К. Джером, "Как мы писали роман"

@темы: Проза, Тексты

21:45 

Про старые анекдоты

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Он выдает эту седую старину за собственные воспоминания или, хотя бы, за случаи из жизни своего троюродного брата. Как ни странно, но самые невероятные и катастрофические события обычно происходят именно с вашими знакомыми или в их присутствии. Впрочем, мне никогда не доводилось видеть человека, который не присутствовал бы лично при том, как кого-то сбросило толчком с империала омнибуса прямо в мусорную телегу. Если подсчитать, то, вероятно, не менее половины жителей Лондона летало с империалов омнибусов в мусорные телеги, откуда их приходилось выуживать с помощью лопаты.
(с) Дж. К. Джером, "Как мы писали роман"

@темы: Проза, Тексты

19:25 

И еще немного про тараканов...

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Однажды тетушка прислала нам через Мак-Шонесси рецепт, как морить тараканов. Мы жили в весьма живописном старом доме, но, подобно большинству живописных старых домов, привлекательным был в нем только фасад. В самом доме было множество дыр, трещин и щелей. Лягушки, сбившись с пути и свернув не за тот угол, попадали в нашу столовую и, по-видимому, бывали удивлены и недовольны не меньше нас. Многочисленный отряд крыс и мышей, на редкость пристрастных к акробатике, превратил наше жилище в гимнастический зал, а наша кухня после десяти часов вечера становилась тараканьим клубом. Тараканы вылезали из-под пола, проникали сквозь стены и безмятежно резвились до самого рассвета.
Против мышей и крыс Аменда ничего не имела. Она утверждала, что ей нравится следить за их играми. Но к тараканам она питала предубеждение. Поэтому, когда жена сообщила ей, что тетка Мак-Шонесси, прислала верный рецепт для их уничтожения, Аменда возликовала.
Мы приобрели все необходимое, замесили снадобье и разложили по углам. Тараканы пришли и сожрали его. Оно им, видимо, понравилось. Они уничтожили все до крошки, и их явно раздосадовало, что запас кончился. Но они и не думали умирать.
Мы сообщили об этом Мак-Шонесси. Он мрачно улыбнулся и тихо, но многозначительно сказал: «Пусть едят!»
Очевидно, это был один из коварных, медленно действующих ядов. Он не убивал тараканов сразу, а подтачивал их здоровье. День ото дня тараканы будут слабеть и чахнуть, сами не понимая, что происходит с ними, пока однажды утром, войдя в кухню, мы не найдем их бездыханными и неподвижными.
Поэтому мы наготовили побольше отравы и каждый вечер раскладывали ее повсюду, а тараканы со всего прихода устремлялись к ней. Что ни вечер, их приходило все больше и больше. Они приводили друзей и родственников. Чужие тараканы-тараканы из других домов, не имевшие на нас никаких прав, — прослышав об угощении, стали являться целыми ордами и грабили наших тараканов. К концу недели в нашей кухне собрались все тараканы, проживающие на много миль вокруг, кроме инвалидов, не способных передвигаться.
Мак-Шонесси утверждал, что все идет хорошо и мы одним махом очистим весь пригород. После того как тараканы уже целых десять дней питались отравой, он сказал, что конец недалек. Я обрадовался, так как это неограниченное гостеприимство начинало казаться мне разорительным. Яд обходился очень дорого, а они были превосходными едоками.
Мы спустились в кухню посмотреть, как чувствуют себя тараканы. По мнению Мак-Шонесси, у них был немощный вид и они находились при последнем издыхании, но я могу лишь сказать, что никогда еще не видел более здоровых тараканов, да и не хотел бы видеть.
Правда, вечером один из них скончался. Мы видели, как он пытался удрать, захватив непомерно большую порцию яда, и тогда трое или четверо других яростно напали на него и убили.
Насколько мне известно, этот таракан был единственным, для кого рецепт Мак-Шонесси оказался роковым. Остальные только жирели и лоснились. Некоторые даже начали приобретать округлые формы. В конце концов мы перешли на обычные средства, приобретенные в керосиновой лавке, и с их помощью несколько уменьшили тараканьи ряды. Однако, привлеченные ядом Мак-Шонесси, они в таком количестве поселились в доме, что окончательно вывести их было уже невозможно.
(с) Дж. К. Джером, "Как мы писали роман"

19:18 

Да, сэр!

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Аменда никогда не высказывалась по собственному побуждению. Она отвечала на заданный вопрос и тут же умолкала. Не будучи еще знаком с этим ее свойством, я как-то крикнул ей вниз на кухню и спросил, знает ли она, который час. Она ответила: «Да, сэр», — и скрылась в глубине кухни. Спустя полминуты я снова обратился к ней. «Аменда, минут десять тому назад я вас просил, — с укоризной заявил я, — сказать мне, который час». — «Неужто? — любезно ответила она. — Простите, пожалуйста. А я подумала, что вы просто спрашиваете меня, знаю ли я, который час. Теперь половина пятого».
(с) Дж. К. Джером, "Как мы писали роман"

@темы: Проза, Тексты

19:12 

Специально обученные люди

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Этельберта поджала губы и пробормотала что-то, а потом заметила вслух, что, как она предполагает, больше одного тома нам и не создать.
Я почувствовал себя оскорбленным скрытой насмешкой. Я указал ей, что уже существует многочисленный отряд специально обученных людей, занятых исключительно высказыванием неприятных мыслей по адресу писателей и их произведении, — обязанность, с которой они, насколько я могу судить, вполне в состоянии справиться без помощи представителей самодеятельности.
(с) Дж. К. Джером, "Как мы писали роман"

@темы: Проза, Тексты

16:34 

I need you no longer

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
— Рейстлин! — в ужасе выкрикнула Крисания, хватая руками пустоту.
— Ты сыграла свою роль до конца, Посвященная, — Рейстлин говорил голосом ровным и холодным, как лезвие серебряного, кинжала, который он носил у запястья. — Время не ждет. Уже идут к Вратам те, кто попытается остановить меня. Я должен бросить вызов Владычице и выиграть мою последнюю битву с ее слугами. Затем, когда я выиграю, я должен вернуться к Вратам и пройти сквозь них прежде, чем кто-нибудь попытается меня остановить.
— Рейстлин, не бросай меня! Не оставляй меня одну в этой темноте!
Опираясь на свой магический посох, который светился теперь ярким холодным светом, маг поднялся на ноги.
— Прощай, праведная дочь, — промолвил он негромким, свистящим шепотом. — Ты мне больше не нужна.
Крисания слышала удаляющийся шорох черной мантии и негромкое постукивание посоха о землю. Сквозь едкий, тошнотворный дым и запах горелой плоти она уловила слабый аромат розовых лепестков…
Затем наступила тишина. Маг ушел. Крисания осталась одна; жизнь покидала ее тело, а иллюзии — разум и сердце молодой жрицы.
— Ты прозреешь, Крисания, когда тьма ослепит тебя…бесконечная тьма…
Это сказал ей Лоралон, эльфийский жрец, незадолго до гибели Истара.
Крисания, наверное, заплакала бы, но огонь выжег не только ее глаза, но и слезы.
— Теперь я прозрела, — прошептала Крисания в темноту. — Я вижу так ясно! Я обманывала себя, я была для него ничем — игрушкой, пешкой, которую он мог как угодно передвигать по клеткам на доске в своей главной партии. Но и я, я тоже использовала его! — Молодая женщина застонала. — Я использовала его, чтобы тешить свою гордость, свое тщеславие! Моя тьма делала окружавший его мрак еще более глубоким. Теперь, если он и победит Властительницу, то лишь затем, чтобы занять ее место!!! Глядя в небо, которого она не могла видеть, Крисания закричала от боли и отчаяния: — Я сделала это, мой Бог, и это моя вина! Я убила себя, убила наш мир! Но ответь мне, Паладайн, разве могла я причинить ему больший вред?!.
В вечной тьме, которая окружила Крисанию, горькими слезами обливалось ее сердце — вместо глаз, которых у нее не стало.
— Я люблю тебя Рейстлин, — с трудом прошептала она. Острая боль жгла ее тело сильнее огня. — Я не смогла бы сказать об этом тебе, не смогла бы признаться в этом даже самой себе…Но что бы изменилось, если бы я и призналась?
Крисания приподняла голову; боль утихла. Она медленно соскальзывала куда-то, сознание понемногу уходило.
«Хорошо, — подумала молодая женщина устало. — Я умираю. Пусть смерть поскорее настанет, она прекратит мои мучения».
— Прости меня, Паладайн… — пробормотала Крисания и вздохнула.
Послышался еще один вздох:
— Рейстлин…
И еще один, совсем тихий:
— …прости…
(с) М.Трейси, Т.Хикмен, "Сага о Копье: Битва близнецов"
запись создана: 26.10.2015 в 12:03

@темы: Тексты, Проза

23:10 

Потому что нельзя стать "слишком сопливой". Всегда можно сверх.

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Карамон тоже посмотрел на жрицу, и его лицо стало мрачным.
Рейстлин перехватил его взгляд и улыбнулся.
— Да, Карамон, она вступит в Бездну вместе со мной. Она пойдет впереди меня, она будет сражаться за меня с черными жрецами и мрачными магами, с призраками и духами умерших, обреченными вечно скитаться в этом царстве ужаса и теней. Ей предстоит испытать невероятные мучения, которые только способна изобрести моя Королева. Все эти испытания искалечат ее тело, погасят разум, в клочья изорвут и изранят ее. В конце концов, когда она не сможет больше выносить страдания, Крисания упадет на землю, упадет к моим ногам… окровавленная, растоптанная, умирающая. Из последних сил она будет протягивать ко мне руки, прося одного — утешения. Она не станет просить меня спасти ее — для этого у нее слишком твердый характер. Она будет просить меня об одном — чтобы я был рядом с нею в ее смертный час.
Рейстлин глубоко вздохнул, потом пожал плечами.
— Но я пройду дальше, Карамон! Я не задержусь даже для того, чтобы сказать ей слово, чтобы бросить на нее один-единственный взгляд. Почему? Да потому, что она больше не будет мне нужна. Я пойду дальше, к своей цели, и моя сила будет расти даже тогда, когда ее раненое сердце будет истекать кровью.
(с) М.Трейси, Т.Хикмен, "Сага о Копье: Битва близнецов"

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

13:29 

Надо было всё-таки обрить!

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Сначала Карамон попытался объяснить, кто такая Крисания и какие отношения его с ней связывают, однако ни гном, ни варвар не в силах были ничего понять.
Видя, что все его старания ни к чему не ведут, Карамон плюнул на свою репутацию и заявил напрямик, что от него сбежала принадлежащая ему женщина.
Варвар с пониманием кивнул. Женщины его собственного племени славились диким нравом.. То одной, то другой время от времени приходило в голову отправиться в бега. В этой ситуации для него не было ничего удивительного и нового. Он только посоветовал Карамону остричь беглянку наголо, когда поймает, чтобы непослушную жену узнавали издалека.
(с) М.Трейси, Т.Хикмен, "Сага о Копье: Битва близнецов"

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

20:32 

Гимнастика

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Карамон снова застонал и слегка пошевелил головой. Тас быстро осмотрел его тело. Никаких ран он не заметил: не было ни крови, ни опухолей, ни кровоподтеков, ни багровых ссадин — следов кнута. Тем не менее ему было очевидно, что Карамона пытали: тот страдал от боли, все тело его было покрыто испариной, а глаза закатились. Даже сейчас мышцы Карамона время от времени судорожно напрягались, а с губ срывался стон.
— Тебя пытали решеткой? — снова спросил Тас. — Может быть, колесо? Или тиски?
Понаслышке он знал, что эти орудия пытки не оставляют на теле следов.
Карамон пробормотал какое-то слово.
— Что? — Тас наклонился ближе и плеснул ему на лицо воды. — Как ты сказал?
Я не расслышал. Гими… что? — Он нахмурил брови. — Никогда не слышал о такой пытке, — пробормотал он себе под нос. — Интересно, что это такое?
Карамон повторил загадочное слово и застонал еще громче.
— Гимнастика! — радостно воскликнул кендер и тут же уронил таз с водой на пол. — Но это же не пытка! Карамон снова застонал.
— Это физические упражнения, тупица! — завопил Тас. — Ты хочешь сказать, что, пока я тут с ума сходил от беспокойства, воображал всякие кошмарные вещи, ты спокойненько упражнялся?!
Карамону едва хватило сил, чтобы Приподняться на койке. Подняв руку, он схватил кендера за воротник и подтянул поближе к себе, чтобы заглянуть в глаза, — Однажды меня захватили гоблины, — хриплым шепотом сказал он. — Они привязали меня к дереву и всю ночь пытали. Тогда я был ранен драконидами в Кзак Цароте. В темницах Владычицы Тьмы меня кусали за ноги драконьи детеныши, но я готов поклясться, что за всю свою жизнь не испытывал мук страшнее, чем сейчас! Оставь меня в покое, Тас, и дай мне умереть с миром.
Карамон снова застонал и уронил руку на кровать. Глаза его закрылись, и Тас, пряча улыбку, вернулся на свою лежанку.
«Он думает, что ему больно! — думал кендер. — Посмотрим, что он скажет утром!»
(с) М.Трейси, Т.Хикмен, "Сага о Копье: Час близнецов"

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

14:58 

Про отмычку

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
— Наверное, замок сломался, — пробормотал себе под нос тюремщик.
— О нет, он не сломан, — заверил Тас, горя желанием помочь делу. — Я думаю, ключ прекрасно подходит к замку, просто сейчас ему мешает моя отмычка.
Тюремщик перестал трясти ключ и мрачно уставился на кендера.
— Это произошло по чистой случайности, — сказал Тас. — Видите ли, Карамон рано заснул, и мне совершенно нечем было заняться, так как все мои вещи у меня отобрали. К счастью, никто не заметил отмычку, которую я обычно держу в одном из носков. От скуки я решил попробовать ее на этом замке. От скуки, ну и для того, чтобы, так сказать, не утратить навыков. К тому же мне было весьма интересно, какие тюрьмы строились в прошлом. Хочу вас поздравить! — торжественно заявил кендер. — У вас тут отличные замки. Одна из лучших тюрем, в какие я когда-либо попадал, э-э-э… видел. Кстати, мое имя — Тассельхоф Непоседа…
С этими словами кендер просунул руку между прутьев решетки и потряс ею в воздухе на случай, если кто-нибудь захочет пожать ее. Никто не захотел.
— Сам я из Утехи, — ничуть не смутясь, продолжил Тас. — А это мой друг Карамон. Мы прибыли сюда по делу, по одному очень важному делу… Ах да, замок! Не надо, пожалуйста, на меня так смотреть. Это совсем не моя вина. Из-за вашего дурацкого замка я сломал свою лучшую отмычку! Лучшую и любимую. Она перешла ко мне от отца. — Кендер искренне опечалился. — Он подарил ее мне в день совершеннолетия. Во всяком случае, я думаю, вы могли бы по крайней мере извиниться.
(с) М.Трейси, Т.Хикмен, "Сага о Копье: Час близнецов"

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

21:59 

Про деревья, или про надежду..

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Надежду легко испытывать весной, воин, когда воздух с каждым днем становится все теплее, когда просыпаются и начинают зеленеть гигантские валлины. Легко надеяться летом, когда листва их становится золотой. Даже осенью, когда валлины делаются красными, как живая кровь, надежда без труда может согреть сердце. Но разве зимой, когда морозный воздух жгуч и неподвижен, когда скованы льдом реки и мрачны небеса, — разве тогда деревья умирают?
Что становится с валлинами зимой, когда мало света и земля охвачена морозом? Они прорастают вглубь, воин. Они протягивают свои корни вниз, поближе к жаркому сердцу мира. Там, во чреве земли, валлины находят ласковое тепло, которое помогает им пережить холод и тьму и дает силы вновь распуститься весной.
В твоей жизни наступила самая темная зима, воин. Ты должен спуститься вглубь, найти там источник силы и тепла, который поможет тебе пережить жестокий холод и непроглядную тьму. Ты уже забыл, что такое весна.
Силу, которая тебе необходима, ты должен отыскать в своем собственном сердце и своей душе. Тогда, как огромный валлин, ты сможешь побороть зимнюю смерть.
(с) М.Трейси, Т.Хикмен, "Сага о Копье: Час близнецов"

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

18:51 

Дай и я в него чем-нибудь кину!

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
— Привет! — весело сказал он. — Вы про меня не забыли? Ха! Как это забавно! Можно, я тоже поучаствую? Дай мне что-нибудь такое, что я тоже мог бы в него запустить, Тика. Эй, Карамо-он!
Тас находился в спальне и теперь подходил к сундуку, рядом с которым стояла Тика. В руке она сжимала нагрудную пластину от доспехов, и на лице ее было написано крайнее удивление и замешательство.
— Что это с тобой случилось, деточка? Ты выглядишь ужасно, просто ужасно! Объясни-ка, почему мы должны бросать в Карамона разное железо? — спросил кендер, подбирая с пола тяжелую плетеную кольчугу и поворачиваясь к Карамону, который укрылся за кроватью. — Как часто вы это проделываете? Я слыхал, что супружеские пары занимаются бог знает чем, когда остаются наедине, но о столь изысканном развлечении я не знал…
(с) М.Трейси, Т.Хикмен, "Сага о Копье: Час близнецов"

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

20:48 

Raistlin’s Farewell

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
Caramon, the Gods have tricked the world
In absences, in gifts, and all of us
Are housed within their cruelties. The wit
That was our heritage, they lodged in me,
Enough to see all differences: the light
In Tika’s eye when she looks elsewhere,
The tremble in Laurana’s voice when she
Speaks to Tanis, and the graceful sweep
Of Goldmoon’s hair at Riverwind’s approach.
They look at me, and even with your mind
I could discern the difference. Here I sit,
A body frail as bird bones.
In return
The Gods teach us compassion, teach us mercy
That compensation. Sometimes they succeed,
For I have felt the hot spit of injustice
Turn through those too weak to fight their brothers
For sustenance or love, and in that feeling
The pain lulled and diminished to a glow,
I pitied as you pitied me, and in that
Rose above the weakest of the litter.
You, my brother, in your thoughtless grace,
That special world in which the sword arm spins
The wild arm of ambition and the eye
Gives flawless guidance to the flawless hand,
You cannot follow me, cannot observe
The landscape of cracked mirrors in the soul,
The aching hollowness in sleight of hand.
And yet you love me, simple as the rush
And balance of our blindly mingled blood,
Or as a hot sword aching through the snow.
It is the mutual need that puzzles you,
The deep complexity lodged in the veins.
Wild in the dance of battle, when you stand,
A shield before your brother, it is then
Your nourishment arises from the heart
Of all my weakness.
When I am gone,
Where will you find the fullness of your blood?
Backed in the heart’s loud tunnels?
I have heard
The Queen’s soft lullaby, Her serenade
And call to battle mingling in the night;
This music calls me to my quiet throne
Deep in Her senseless kingdom.
(с) Margaret Weis, Tracy Hickman, «Dragons of Spring Dawning»

@темы: Цитаты, Стихи

16:53 

Ещё из понравившегося

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
– Так как бишь меня зовут?.. – спросил тот и погладил каштановый хохолок у кендера на макушке.
– Да уж не Фисбен… – ответил тот, упорно не поднимая глаз. Он чувствовал себя бесконечно несчастным.
Старик улыбнулся, продолжая гладить его хохолок. Потом притянул Таса к себе, но тот словно одеревенел.
– Верно, – сказал старик. – До сих пор меня звали иначе.
– Как же? – старательно отводя взгляд, спросил Тас.
– У меня много имен, – ответил старик. – Для эльфов я – Эли. Гномы называют меня Так. Среди людей я известен под именем Небесный Меч. Но всего больше мне нравится, как называют меня Соламнийские Рыцари – Драко Паладин, или Рыцарь-Дракон.
– Ну вот! Так я и знал!.. – простонал Тас и в отчаянии рухнул на землю. – Ты – Бог! Значит, я в самом деле всех потерял! Всех… всех…
Старец ласково посмотрел на него, потом узловатой рукою утер собственные повлажневшие глаза. Присев рядом с кендером, он обнял его, стараясь утешить.
– Послушай, сынок, – сказал он, поддевая Таса пальцем под подбородок и заставляя его поднять взор к небесам. – Видишь ли ты алую звезду, сверкающую над нами? Знаешь ли ты, какому Богу посвящена эта звезда?
– Реорксу, – давясь слезами, выговорил Тас.
– Она красна, точно огонь его горна, – вглядываясь, сказал старец. – Она красна, точно искры, слетающие с его молота, которым он ваяет на своей наковальне пышущий жаром мир. А возле кузницы Реоркса растет дерево невиданной красоты, дерево, равного которому не видело ни одно живое существо. Под этим деревом сидит ворчливый старый гном, которому настала пора отдохнуть от трудов. Огонь кузницы согревает его кости, а рядом, в тени, стоит кружечка холодного эля. Весь день сидит он под деревом, с любовью вырезая что-то из чурбачка. И каждый день кто-нибудь проходит мимо дерева и хочет сесть рядом с ним, но гном негодует и глядит так сердито, что прохожие спешат снова подняться. «Это место занято, – ворчит старый гном. – Где-то там, в подлунном мире, скитается никчемный, безмозглый балбес-кендер. Он без конца влипает во всякие переделки и неприятности и втравливает в них всякого, кто имеет несчастье оказаться с ним рядом. Помяните мои слова: когда-нибудь он объявится здесь, восхитится моим деревом и скажет: „Знаешь, Флинт, что-то я притомился! Можно, я чуток передохну тут, подле тебя?“ А потом плюхнется на травку и скажет: „Погоди, Флинт, ты же еще не слыхал о моих последних похождениях! Так вот, там был маг в черных одеждах и мы с его братом, и мы путешествовали сквозь время, и с нами случилось столько всего занятного и…“ И опять примется задвигать такое, отчего уши завянут…» Старый гном ворчит и ворчит, и прохожие, намеревавшиеся присесть рядом с ним, прячут улыбку и идут себе дальше…
– Так значит… значит, он там не один? – спросил Тас и утер ладошкой глаза.
– Нет, маленький, он не один. И терпения ему не занимать. Он знает, что тебе предстоит еще многое совершить. Он подождет. И к тому же, подумай, он уже слышал все твои истории. Надо бы тебе запастись какими-нибудь новенькими…
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы весеннего рассвета"

@темы: Цитаты, Проза

15:08 

Оживи кендера — ворох вопросов в подарок!

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
– Ой! Рейстлин! Я… тьфу! – И Тас выплюнул зеленый листок. – Бр-р, какая гадость! Откуда она взялась у меня во рту?.. – Тас приподнялся, очумело оглядываясь, и увидел свои рассыпавшиеся кошели. – Эй, кто тут рылся в моем имуществе? – Он с упреком уставился на мага – и вдруг вытаращил глаза: – Рейстлин! Так ведь ты теперь в Черных Одеждах! Во отпад!.. А можно потрогать? Ладно, ладно, нельзя так нельзя… Ну, незачем так на меня смотреть, я просто… они такие мягонькие с виду… Погоди, так ты, значит, теперь совсем-совсем злой? Слушай, а может, сотворишь что-нибудь злое, а я посмотрю?
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы весеннего рассвета"

@темы: Проза, Тексты, Цитаты

13:37 

Я не никакая...я всеобъемлющая!

Чему грабли не учили, а сердце верит в чудеса!
– Но в книге, которую я читал в Тарсисе, говорилось, что Око способно повелевать драконами! – прошептал Тас. – Разве не здорово? Я к тому, что Око ведь не злое? Или как?
– Злое? Нет, оно не злое, – покачал головой Фисбен. – Но тем-то как раз оно и опасно. Оно не злое и не доброе. Оно – никакое! Или, правильнее сказать, – всеобъемлющее…
(с) М.Трейси, T.Хикмен, "Сага о Копье: Драконы зимней ночи"

@темы: Цитаты, Тексты, Проза

Свет гаси и приходи

главная